Вход в систему

To prevent automated spam submissions leave this field empty.

Новости

Кнопки социальных сетей

data-yashareType="button" data-yashareQuickServices="yaru,vkontakte,facebook,twitter,odnoklassniki,moimir,lj,moikrug,gplus"

>

Автор издательства Михаил Орский в откровениях для газеты "МК": Могучая сила братвы.

Михаил Орский, в прошлом — не последний человек в криминальном мире, а ныне — рэкетир на пенсии, недавно он издал книгу мемуаров ("Путь русского гангстера. Легенды лихих 90-х")  и готовит вторую. Отойдя от дел, Орский может не прятать лицо, и нам нашлось о чем с ним поговорить. Куда делась «братва» 90-х, почему он видит позитивное будущее у организованной преступности, как «братва» сотрудничает с «ментами» и зачем помощь бандитов понадобилась байкеру Хирургу — мы обсудили эти и другие неоднозначные и провокационные темы.

«Братва» основала Австралию

Откуда в стране, где молодежь чинно собиралась в комсомольские отряды, а за любое хулиганство грозила статья 206, вдруг как из-под земли в конце 80-х — начале 90-х вырвалась мощная альтернативная реальность — мир организованной преступности? Это первый вопрос, который я задаю моему собеседнику. 

— Действительно, любая дерзость, сила убивались на корню, и вдруг, в конце 80-х, как только приоткрыли клапан, хлынула поросль молодых и не очень молодых пассионариев. И как человек, который стоит по другую сторону баррикад, я говорю не «о, кошмар», а «здравствуй, племя молодое, незнакомое»! Но эту могучую силу, русскую братву, не смогли направить в правильное русло.

— Вы считаете, они могли бы быть способны на что-то конструктивное?

— Возьмите исторический пример: преступниками было основано целое государство — Австралия. «Братва» ХVI века, которую именовали казаками, благополучно терзала Турцию, покоряла Сибирь. В Англии королевская власть в свое время давала пиратам «зеленый», им никто не мешал, они заходили в английские порты и совершенно откровенно вербовали бандитов, усаживались на корабли и ехали бомбить Великую армаду. Многие из них поставили свою разбойную сущность на службу государству, у нас этого не случилось. Наша «братва» не удосужилась заниматься ничем другим, кроме как обкладывать данью собственных сограждан и с энтузиазмом убивать друг друга. Впрочем, в первую очередь это государство не удосужилось найти им применение.

— Давайте вернемся к началу, откуда все же взялись бандиты 90-х на почве, казалось бы, надежно прополотой коммунизмом?

— Я могу говорить о Москве и крупных городах, поскольку в глухой провинции другая специфика, там все друг друга знают. Я сделал для себя следующие выводы. Организованная преступность зиждется на трех китах. Это традиционный преступный мир, это спортсмены и это вояки. В первую очередь традиционный преступный мир опирается на воровскую идею. Это люди, прошедшие лагеря, — они в меньшей степени склонны к насилию по многим причинам, в частности, они не очень сильны физически, много отсидели, привыкли решать вопросы по понятиям, где отнюдь не всегда дело доходит до мордобоя. Они организованной преступности дали идею. Со спортсменами дело обстояло так, среди них были и серьезные, титулованные персоны, но в основном в рэкет пошли спортсмены второго уровня, которые, когда зачах спорт, остались без поддержки государства. И третья, самая опасная часть, — вояки. В первую очередь это афганцы, во вторую — сотрудники спецслужб, потерявшие работу.

Вот история для примера. Во Владивостоке братья Ларионовы решили взять под себя город и начальником службы безопасности поставили бывшего флотского офицера. А тот имел доступ к документации боевых пловцов. Он смотрел, кто демобилизуется, и вербовал их в эту «бригаду». Но долго такая схема не протянула.

— Почему?

— Сейчас объясню. Как живут блатные? Деньги для них вторичны, первичен правильный образ жизни…

— Что, простите?

— Правильный образ жизни, не удивляйтесь. Должны поддерживаться тюрьмы, держаться связь с ворами, должен поддерживаться безукоризненный этикет в общении, а уж вследствие всего этого приходят деньги. Что у спортсменов, что у военных цель одна — деньги. А их всегда мало. И поскольку эти люди не связаны между собой ничем, кроме желания заработать, в какой-то момент они начинают колбасить друг друга. Возвращаясь к тихоокеанскому капитану, он решил составить заговор против «бригады», которая его наняла, не вдаваясь в подробности, итогом этого стал десяток трупов, включая самого капитана, и не стало больше этой «бригады».

— Вы не военный и даже не спортсмен, и блатным, учась на первом курсе журфака, не были. Значит, были и другие в составах ОПГ?

— Местное хулиганье, обычные дерзкие парни примыкали к «бригадам» по ситуации. Кто-то с кем-то вместе в зале занимался, кто-то в школе учился. Скажем так, «по дружбе». Многие из них отсеивались, деньги получать все хотят, а страдать готовы немногие.

«Тушино осталось без «хозяина»

Про себя Орский говорить не хочет. Действительно, одно дело написать в книге, а другое дело проговорить вслух, что, будучи профессорским сыном, он успешно поступил на престижнейший в то время журфак МГУ, но не вписывался в круг местных «мажоров», а шпана приняла его с распростертыми объятиями. Это раздвоение есть в нем до сих пор, при желании он может изобразить журналиста, при необходимости бандита. Легко управляется и пером, и «перышком». В разговоре со мной он в третьем амплуа, оно ему дается весьма легко — «гангстер на пенсии», который охотно делится своими секретами ровно в той степени, в которой сам этого хочет.

— Давайте снова вернемся к вопросу об «эпохе упадка». В 90-х рэкетиры были при каждом ларьке, ОПГ в каждом районе, почему сейчас все иначе?

— Организованная преступность сильна там, где слабеет государство. Например, когда была задавлена итальянская мафия? Муссолини приехал на Сицилию, и мэр города, сам из мафии, глядя на его многочисленную охрану, посоветовал ему «не бояться, ведь он, мэр, с ним». Муссолини был взбешен, начались бессудные аресты, конфискации имущества — и хваленая итальянская мафия была разгромлена за несколько месяцев.

— У нас так же было?

— Представь, если бы у нас так было! Любой арест — правозащитники, адвокаты, полное соблюдение законов, хрен бы кого посадили. И за тот же рэкет садились немногие. Это, правда, было связано и с тем, что бизнесмены для милиционеров были вчерашними спекулянтами, а сейчас они должны были их защищать! И они не могли преодолеть психологический барьер — вчерашние барыги стали полноправными членами общества. Никакого опыта борьбы с организованной преступностью у них не было, не было тех же видеокамер. Пришли, попросили денег, им не дали, через два дня павильон сгорел, что тут докажешь? А сейчас все изменилось.

— Есть мнение, что это случилось не только благодаря камерам наблюдения, но и в силу политической воли известных лиц. Это так?

— Да, нужно отдать должное Владимиру Путину, он сумел закрутить гайки во всех сферах, начиная от внутриполитической жизни, заканчивая бандитизмом. Но если говорить конкретно о рэкете, то он тут скорее ни при чем. Во-первых, шагнул технический прогресс, с битами в ресторан уже не позалетаешь. Во-вторых, изменилась ментальность. Если ты придешь, скажем, к бизнесмену получать деньги за «крышу», на тебя посмотрят как на идиота, скажут — ты не в машине времени, и вызовут милицию. Речь еще может идти, допустим, о выбивании долгов, но люди и с этим все чаще предпочитают обращаться в суд.

— Послушайте, вы, по собственному признанию, «на пенсии», у вас растут дети. Можно поностальгировать о былых временах, но развал организованной преступности — это же прекрасно, разве нет?

— Дело в том, что случился развал организованной, но не преступности. Я действительно на пенсии, но как гражданин своей страны я категорически против ухода с криминальной арены представителей ОПГ.

— То есть осталось еще чему уходить, ОПГ пока есть?

— Есть, но, конечно, людей стало меньше. Условно, там, где было 50 человек, осталось 10, где 10 — не осталось никого.

— Куда они в основном делись?

— Когда некоторые «полупокеры» поняли, что денег стало меньше, а убивают столько же, они вернулись к своей прежней жизни и стали тем, кем они были — торговцами, инструкторами в фитнес-центрах и прочее. Судьбы многих сложились как в хорошей песне: «На старом кладбище лежат бандиты, они не умерли, они убиты». Очень многие, увы, скончались от передоза, эта наркотическая зараза и их не миновала. Тех, кому повезло, — гораздо меньше, многие из них стали серьезными меценатами, почетными гражданами.

— Некоторые из них теперь в суд подают, когда их называют братвой…

— Есть и такие. Многие всей душой вложились в спорт, я знаю человека, который был серьезным «деятелем» в 90-х, а теперь открыл сеть спортивных клубов для детей по всей стране. Многие ушли в бизнес. Но есть и совсем редкая категория, как ваш покорный слуга, тех, кто ушел не в бизнес, не в спорт, а в творчество, пишет книги, консультирует криминальные фильмы, мне это интересно, и такова моя отдушина.

— Есть такой расхожий миф, что часть «братков» плавно влилась во власть, это так?

— Мне об этом неизвестно, среди тех, с кем я общаюсь, таких нет. Лично для меня непонятна судьба вояк, возможно, говоря об этом, имеют в виду их, но я с ними не пересекался. Мой круг общения — традиционный преступный мир, в меньшей степени спортсмены, и уж совсем, слава богам, я не пересекался с так называемыми вояками.

— А «воры» остались?

— Конечно. Их не смогли уничтожить за 70 лет советской власти, как ни старались, хотя к перестройке их осталось очень мало.

 

«Уши отрезать не по понятиям»

Весь цвет «старого преступного мира», по словам Орского, раньше собирался в ресторане с романтичным названием «Фиалка». Но не спешите искать его на карте Москвы, чтобы посмотреть на «экзотических» персонажей. «Фиалка» уже не та и растеряла всех своих прежних завсегдатаев. В былые времена там заседали именитые «коронованные» карманники, которые на склоне лет оказались востребованы, смогли передать «знания и опыт» подрастающему поколению. «Упорядочили», по выражению Орского, как могли, юных и переполненных энергией рэкетиров.

— Вот тебе такой пример, мой знакомый похвастался в «Фиалке», что колбасил одного коммерсанта и попытался отрезать у него ухо. Ты знаешь, как орал Савося (легендарный вор в законе. — Прим. авт.)? Что это издевательство, ну побей его и так далее, но что значит ухо резать? Савося был реально возмущен. Один китаец сделал выгодное предложение — наладить наркотрафик. Когда «братве» радостно рассказали об этом предложении, он их чуть палкой не отходил. Такова была роль воров.

— Как конкретно вы видите будущее ОПГ сейчас?

— Я хочу, чтобы «братва» стала частью гражданского общества.

— Зачем?

— Свято место пусто не бывает, расцветает этническая преступность. Яркий пример, когда один дагестанец отметелил пол-отделения милиции на Матвеевском рынке. Дали бы так себя вести этому дагестанцу, если бы была крыша на том рынке?

— Полицейских на рынке, конечно, жалко, но это не самая насущная проблема…

— Да, есть еще наркоторговля, терроризм. В этом организованная преступность была бы офигительным союзником государства.

— Но разве само государство не берет на себя эту функцию?

— По-моему, общеизвестный факт, что наркоторговлю крышуют нерадивые сотрудники наркоконтроля. «Братва» более понятийная, чем милиционеры, поэтому, если бы дали «зеленый» разнести все наркоточки по районам, «братва» сделала бы это с превеликим удовольствием. В обмен на какие-то индульгенции.

— Например?

— Приведу отвлеченный пример, был такой видный деятель 90-х, Саша Племянник, чемпион Вооруженных сил Советского Союза по боксу, у него восемь детей. И вот ему дают восемь лет за телефонный разговор. Он просто посоветовал человеку вернуть деньги. Он ему даже пинка не дал, наверное, сейчас жалеет. И только за то, что «вымогаемая сумма» была такой большой, он получил такой большой срок. Восемь детей остались без отца, Тушино сейчас без хозяина, кому от этого лучше? Я не удивлюсь, если там случится то, что случилось на Матвеевском рынке не так давно.

— Один дагестанец, который устроил там бучу, все же не такая серьезная проблема, чтобы давать «индульгенции» бандитам…

— Проблема не в одном дагестанце. Судя по побоищу на Хованском кладбище, когда 400 человек чуть штурмом не взяли торговый центр на окраине Москвы, я сомневаюсь, что у власти хватит сил самим с этим побороться.

Есть еще один важный момент. Несколько месяцев назад в местах лишения свободы начались столкновения между «блатными» и ваххабитами. И тут стоит напомнить, что воры в отличие от террористов не убивают людей, не взрывают дома. Что сейчас происходит в тюрьмах? Туда поступают мелкие нарушители, выходцы из Средней Азии и кавказских республик, матерые ваххабиты вербуют их там — и они выходят готовыми террористами. Если наше государство отправляет бойцов воевать в Сирию, чтобы задавить гадину на подступе к нашим городам, то почему бы не дать «блатным» справиться с проблемой терроризма у себя дома и так же превентивно решить вопрос?

Сам Орский «родновер», у него на шее висит оберег, кроме того, судя по нашим разговорам за рамками этого интервью, он живо интересуется политикой. Поддерживает внешний курс Путина в Сирии, но считает, что Навального нужно было зарегистрировать кандидатом на президентских выборах. Характерно ли это для всего мира организованной преступности? Какая государственная идеология подошла бы «преступному миру»?

— Я тебе скажу, что в качестве идеологии в основном «братву» устроило бы православие. Они ездят на Афон, совершают там какие-то восхождения, жертвуют деньги на церкви. Во-вторых, они, конечно, патриоты, я не видел среди них ни одного человека, который бы не поддержал присоединения Крыма.

— Значит, им все нравится?

— Нет, приведу пример. Я ездил на бои в Казахстан. Устроитель отдал меня на попечение местному смотрящему — отвести в ресторан, помочь расположиться и так далее. Приезжаю я туда опять года через три, меня встречают какие-то ребята. Я рассказываю им, где и когда сидел, пытаюсь поддержать разговор, но вижу, что что-то не так… А оказывается, это опера местного убойного отдела. Я спросил своего друга, в чем дело, то «братва» встречает, то менты, он говорит: а у нас власть сменилась. Конечно, такая «смена власти» не может нравиться представителям криминального мира.

— То есть полиция, по-вашему, частично взяла на себя функцию рэкетиров?

— Мы же с тобой читаем одну газету, там в новостях постоянно мелькает формулировка «арестован за взятки»… Никакого секрета в этом нет. А при ком жилось лучше коммерсантам — при бандитах или при ментах, надо у них спросить. Но в отличие от «блатных» ментов не сдерживают никакие принципы.

— В чем еще заметен закат эпохи организованной преступности?

— Как ни странно, в состоянии шансона. Корифеи этого жанра один за другим отказываются от «блатняка». Гена Жаров запел что-то «русское народное». Жека теперь — Евгений Григорьев и поет лирику, мой любимый Эльдар Южный своим хриплым голосом поет ретро. Шансонщиков, которые по-прежнему поют «блатняк», можно пересчитать по пальцам.

— Есть мнение, что на Донбассе сейчас бушует организованная преступность, вам что-то об этом известно?

— У меня один балбес поехал, ничего не заработал. Я говорю, Саня, вы бы хоть там магазин какой отжали. Но он поехал действительно воевать. Единственное, что с «чехами» там вроде ситуацию разрешил. Больше мне сказать нечего.

— Были в вашей практике случаи, когда все же удавалось наладить взаимодействие и поработать, скажем так, бок о бок с государством?

— Я тебе такой пример приведу. Байкеры «Ночные волки» с виду бруталы, кожаные куртки, туда-сюда, кто скажет, что им нужна помощь «братвы»? А ко мне и ребятам обращались с просьбой охранять их мотопробег в Крым. Они кожаные куртки нацепили, а кто они реально? Врачи, бизнесмены. Это был один случай, но это должно быть поставлено на поток. Должен быть создан реестр вменяемых ОПГ, заключен некий «общественный договор». В свое время на территории одного отделения милиции мне категорически запрещали стрелять. И я, как адекватный человек, этого не делал.

 

«Туберкулезные легкие» для фанатов АУЕ

— Среди молодежи набирает все большую популярность так называемая субкультура АУЕ (арестантский уклад един. — Прим. авт.). В школах дети играют в «блатных», копируют их обычаи и манеру поведения. Интернет пестрит тематическими молодежными пабликами. Как вы относитесь к такому новому веянию?

— Ничего нового в этом нет. Блатная идеология существовала очень давно. Когда Хрущев говорил о том, что покажет по телевизору последнего преступника, конечно, он имел в виду не хулигана, которого посадили по 206-й статье за драку на танцах, а профессиональных преступников и носителей воровской идеологии. И когда начались жуткие репрессии против воров, центр их движения был перенесен в Грузию. И в грузинских школах на переменках собирали «на воровской общак». Как результат — сейчас более пятидесяти процентов воров по национальности грузины. Просто тогда эта воровская идеология передавалась устно, а почти в каждом дворе существовали полублатные компании, которые собирались на лавочках и пели тюремные песни под гитару. В современном же мире она перекочевала в Интернет, получила техническое воплощение. Изображения тюремных наколок, стволов, красивых девушек в сетчатых чулках — все это способно привлечь молодежь.

— Как с этим бороться? И считаете ли вы, что это нужно делать, или, наоборот, довольны происходящим?

— Молодежи нужна идеология, но государство не может дать им то, что их бы устроило, и эту нишу начинает занимать воровская идея. Не открою Америки, если скажу, что запретительные меры тут не помогут, запретный плод сладок. На самом деле все достаточно просто — все эти красивые картинки, которые завлекают молодежь, — только одна сторона. А по другую — туберкулезные легкие, кровопролитие, «опущенные» за карточные долги. Юноше, который обдумывает свое житье, нужно задать вопрос, как сложится его жизнь, если он пойдет преступной тропой? В ней будут казино, «Мерседесы» и пистолеты или она сложится, как у патриарха воровского мира по кличке Кирилл, который отсидел 37 лет, чтобы сохранить свое звание? Я думаю, что многие из них почешут затылки, потому что им кажется, что все так красиво, а на самом деле везет единицам. Достаточно вспомнить судьбу одного из самых ярких представителей криминального мира, Вячеслава Иванькова, он сначала отсидел в колонии на родине, потом в Америке, а когда вернулся в Россию, то толком не успел начать жить — и его застрелили. Хотите вы такую судьбу или нет?

И главное, если рождаются в нашей стране дерзкие, смелые парни, которые не хотят маршировать под государственный гимн, найдите им другое достойное применение.

Источник: газета "МК"